Гор Рошаль, по привычке и в независимости от погоды кутаясь в некогда шикарный, а сейчас затасканный до бродяжьего вида плащ со множеством потайных карманов и неизвестного предназначения петель, смотрел не на Сварога, не на кого другого, не на материк, к которому они все пробивались через ужасы и смерть – р а з д а в л е н н ы м взглядом он смотрел куда-то за горизонт. – Что я буду делать там? Строить хижины, расчищать землю под посевы, охотиться, ловить рыбу с этого вот лаптя? Ничего такого я не умею. И совершенно не желаю становиться посмешищем среди людей, которые ниже меня по происхождению и по былому положению в обществе. Так что, если вы не имеете ничего против, я бы последовал за вами в о п а с н ы е гости к нашим новым знакомым.

Слово «опасные» Гор Рошаль выделил со скрытым умыслом, подчеркнув, что там, где возможны тайные игры, интриги и хитро закрученные комбинации, там он способен принести неоценимую пользу, уж не сомневайтесь.

Гуап, женщина-оборотень Чуба-Ху, ничего не сказала. Просто молча встала рядом с Олесом.

– Охламоны вы все-таки… – вздохнул Сварог.

И отвернулся: ему что-то попало в глаз. И что-то комом застряло в горле…

В общем, трогательного прощания с клаустонско-гидернийской частью экипажа броненосца не было. Сварог заверил людей, что управится, не слишком затягивая, с островными делами и сразу же после того заглянет к ним – пусть на стол накрывают и корону чистят.

– Это берег с берегом никогда не сойдутся, а корабль с мелью завсегда встретятся, верно, маскап? – подмигнул ему Тольго.

Сварог в ответ сотворил из воздуха по сигарете дожу и себе. Табачное облако, общее поначалу, распалось на два.

…Издали э т о выглядело как циклопических размеров торт «графские развалины», только почему-то не присыпанный сахарной пудрой и почему-то помещенный не на праздничное блюдо, а прямиком на океанскую воду.